Садовской Борис Александрович Борис Садовской
Фрагмент эскиза, 1914г.
Автор: Илья Репин

Эпилог
ЮЖНЫЙ ПОЛЮС

Восторг сказанный ум пленит.

Ломоносов

Густые чащи белых крупных цветов распустились недвижно над водой; по их плавучей плотине легко перейти на отлогий песчаный берег.

Безмолвие, матовая даль. Молочные луга сияют над ровной спокойной гладью; плотные лепестки белоцвета поднялись и замерли, как гребни замерзших волн. Недвижным цветам нет конца, нет предела в безмолвных полярных далях. Над зарослями их повисли снежные бабочки, на листьях застыли льдинками белые муравьи; сияя пухом, дремлют немые мыши у бездыханных стеблей. На сахарных лужайках лебеди распустили хвосты и крылья.

Полдень. Белоцвет розовеет, рдеет, алеет. Уже не белым — багряным океаном стынут луга. Беззвучно пролился красный дождь, не теплый и не холодный. Трудно идти сплошною чащей цветов, но вот на холме поселок: хрустальные черепицы, ряды фарфоровых крыш, в розовых окнах люди. И неподвижная тишина.

Вот женщина грудью кормит седую птицу; на шее ожерелья из золотых черепов. Белые бабочки садятся ей на лицо, на плечи. Огромный белый цветок вдруг распустился и, глухо звякнув, исчез. Исчезли и женщина и поселок. Точно оборвался стоячий воздух и канул, свернувшись, в вечность.

Вот город. Домики — белые кристаллы, и семьи белых людей безмолвно ждут у своих порогов.

Кто полирует алебастровый гроб, кто забавляется с кошкой, кто водит хрустальным смычком по беззвучной скрипке. Вновь лопнул воздушный цветок, и город исчез навеки.

Синий вечер спустился на луга с мягким стеклянным звоном. В ушах звенит или в небе? Звон растет, играет нежная музыка, стройно поет незримый неуловимый хор. Небо разорвалось и запылало пожаром.

Вновь белое утро над белым лугом и вечная тишь.

Но стукнула глухо струна где-то в мозгу под черепом, и мир, расплываясь, стал таять воздушным дымом.

Завертелись пламенные искры, зубцы и спицы. Вихрь огневого золота, золото без конца. Кружатся солнечные колеса, зажигая воздух. Рубины, алмазы, сапфиры, изумруды, ливень зеленых, красных и голубых огней, разливы живых сокровищ. Мраморные статуи ожили и стали цветами. Из девственно-высоких жемчужных сосудов роями вылетают тысячи ярких ласточек. Горы хрусталя и фарфора распускаются миллионами павлиньих радужных хвостов; в воздухе ткутся гирлянды нежных лучистых кружев. Вечный, как небо, белый кристальный город заискрился на лазурной высоте. Сердце переполнилось счастьем. Счастье — смерть.

1923