Садовской Борис Александрович Борис Садовской
Фрагмент эскиза, 1914г.
Автор: Илья Репин

Глава десятая
ДНЕВНИК ВЕБЕРА

Посреди не Феб сам внемлет,
А собою вся объемлет.

Тредиаковский

25 мая 1730 г. Вот уже год с начала нашего путешествия. Боюсь, что оно никогда не кончится. Третью неделю плывем мы, не видя земли, при теплой ясной погоде. Сначала встречались пустынные островки с чайками на отмелях; морские вороны и буревестники криками указывали нам путь. Дикари издали грозили копьями, натягивали луки, пускали стрелы и с воплями убегали. Теперь мы видим только море да небо.

27 мая. Корабль наш погиб со всей командой. Вот как это случилось. На предпоследней стоянке нам предложили груз рома, сахара и лимонов. Капитан отговаривал меня: матросы разобьют бочки и напьются. Со смехом указал я на пистолеты и приказал грузить. Но капитан был прав. В открытом море команда не устояла перед соблазном. Началось дикое пьянство. Я застрелил двух ослушников, но это не помогло. Разбитые бочки катались по палубе, сахар таял в лужах душистого рома, пахло лимоном. Пьяные матросы с песнями валялись у мачт среди неубранных парусов. Скоро в трюме открылась течь. Вода прибывала. Вероятно, кто-нибудь спьяну продолбил дыру на дне или открыл бортовые шлюзы. Пришлось спустить лодку: сели в нее: я, Конфетти, капитан, штурман, доктор и повар-мулат. Через час корабль на наших глазах пошел ко дну.

29 мая. Плывем наудачу, не зная куда. Второпях забыли компас. Капитан уверяет, что нас несет на юг. Именно несет, потому что лодка все время движется с невероятною быстротой.

Хуже всего, что у нас совсем нет запасов; сегодня мы съели последние сухари.

Над водой, задевая весла, колышутся синие и желтые листья с белыми цветками.

31 мая. Лодка пошла тише. Иногда она останавливается и ждет на месте, точно кто-то держит ее и не пускает. Несколько раз кружились мы в легком водовороте.

Пробовали жевать водяные цветы: противно и горько.

1 июня. От голода все похудели и ослабели, особенно повар. Лежа на дне, он стонет, не открывая глаз.

Видели большую белую птицу с голубыми крыльями.

2 июня. Утром повар исчез: должно быть, бросился ночью в море.

Штурман объявил, что надобно кинуть жребий: зарезать и съесть одного, чтобы спасти остальных. Все согласились без колебаний.

6 июня. Расскажу, что случилось за эти четыре дня. Жребий пал на Конфетти. Ему предложили избрать род смерти; он, засмеявшись, ответил: «Плохо вы меня знаете! Ни зарезать, ни застрелить Конфетти не суждено никому. Делайте что хотите». Штурман, рыча, как зверь, полез за ножом, я закрыл глаза и вдруг был выброшен в воду. Громадный серый корабль с голландским флагом налетел на нас, опрокинул и понесся дальше, точно гигантский столб дыма.

Все утонули, кроме меня и Конфетти. Держась с трудом на воде из последних сил, заметили мы длинный узкий челнок без парусов и без весел. Он походил на обугленный гроб. На нем нашли мы сосуды с водой, хлеб и соленое мясо.

7 июня. Челнок наш медленно двигается к югу. Все чаще пролетают над нами безмолвные птицы — белые, синие, зеленые. Одна села мне на плечо, и я мог рассмотреть круглую белую голову, коралловый клюв и лапы с изумрудными перепонками. Оперение синее с ослепительно белым, как мел, подбоем. Птица издавала густой пряный запах.

8 июня. Заметили, что тишина с каждым днем все глубже.

Месяц виден постоянно, круглый, как щит, днем золотой, ночью серебристо-зеленоватый.

9 июня. Ни облаков, ни ветра. Со вчерашнего дня челнок помчался быстрее. Показались цветы душистых водяных лилий; на одном из них качалась разноцветная гигантская бабочка.

10 июня. Солнца не видно, нет ни закатов, ни зорь, и мы различаем день от ночи лишь по привычке. Это наблюдение Конфетти. Конечно, он прав, и теперь понятно, почему месяц не сходит с неба.

11 июня. Вдали показались белые скалы. Стало прохладно. Цветы и птицы исчезли. Море похоже на чернила.

12 июня. Скалы приближаются. Теперь уже видно, что это громады льда.

Небо потемнело, и месяц светится нежно-голубоватым блеском.

13 июня. Около полудня челнок, как от толчка, вдруг сорвался и полетел. Воздух визжал и свистел в ушах; мы уцепились за лодку, лежа на дне, дрожа от страха и холода. Нас мчало прямо на ледяные горы. Еще минута — и мы разобьемся в пыль. Но тут челнок повернул к ледяному коридору меж ровных глыб, уходивших стенами в небо. Долго мчались мы так, я начал терять сознание и вдруг почувствовал, что челнок остановился.

Золотисто-розовая отмель залива отделялась песчаным мысом от девственных берегов. Ненарушимое вечное безмолвие. Большие бесхвостые бородатые птицы, распушившись на песке, сонно глядели рубиновыми глазками.

«Теперь простимся», — сказал спокойно Конфетти. Я его не понял. Тут из зарослей выскочил белый зверь, бросился на моего бедного друга и уволок его в чащу, кровавыми звездами пятная желтый песок.