Садовской Борис Александрович Борис Садовской
Фрагмент эскиза, 1914г.
Автор: Илья Репин

Глава пятая
НОС

Он с прибылью — и в шляпе дело.
Крылов


Герцог сначала надеялся хотя на первое время скрыть несчастье дочери, но тотчас понял, что это немыслимо. Мало того, что весь город в тот же вечер знал обо всем и во всех подробностях, приходилось объясняться с русским посланником и приглашать врачей. На другой день рано утром герцог, в гороховом сюртуке и серой пуховой шляпе, с тросточкой, явился к князю и попросил доложить. Дежурным чиновником в тот день был Дрозд-Деряба. Герцога он не узнал и предложил обождать в приемной. Князь вышел хмурый, в халате, без парика и зубов.

— Кто вы такой?

— Я здешний герцог Мельхиор Семнадцатый.

Князь резким жестом пригласил гостя в кабинет. Дрозд готов был отдать полжизни, чтобы подслушать, а главное, понять их жаркие разговоры. Час спустя герцог вышел весь красный, в слезах, а князь громовым голосом объявил чиновникам об отъезде.

Принцесса Амалия лежала в постели, закрыв глаза. На снежно-белом пуху высоких подушек светятся круглые плечи и нежная грудь в кружевных оборках; золотистые локоны струятся вдоль розовых щек. Над этими прелестями торчал уродливо-синий, горбатый, с красными пятнами нос. Лейб-медик разводил руками. Ни рвотное, ни слабительное не помогло, кровопускание тоже. Оставалось последнее верное средство: горчичники.

В полдень состоялся консилиум из профессоров.

Ректор Пфаффиус с жаром предложил лейб-медику отрезать у принцессы лишние части носа в силу известного изречения: quod medicamenta non sanat, ferrum sanat*. Но Зергут сурово опроверг ректора: латинская поговорка имеет зловещее окончание: quod ferrum non sanat, mors sanat . Профессор Мюллер скромно заметил, что большой нос признак большого ума, что дело не в том, каков нос, а каково сердце, что, наконец, бекасы и кулики очень красивые птицы, несмотря на свои длинные носы. Профессор Костериус на консилиум не явился; говорили, что он заболел от ужаса. Пастор, вздыхая, посоветовал предоставить нос воле Божьей: может быть, нос исчезнет сам собой.

— Итак, господа, — заключил торжественно лейб-медик, — будем пока надеяться на горчичники.

В «Филодендроне» о страшном событии разговаривали вполголоса. Заплаканная Розамунда, разнося вино и кушанья, то и дело трогала себя за нос. Впрочем, многие благородные девицы в этот день подходили со страхом к зеркалу.

Перетрутов за обедом рассказал всему обществу о своих часах: как он, потеряв их в лесу, через год нашел на том же месте; за все время часы отстали только на полминуты. На этот раз его плохо слушали. Помпей Ильич с утра был задумчив; вечером, в кабинете у князя, чиня перо, он робко кашлянул:

— Ваше сиятельство, соизвольте принять нижайшую просьбу-с.

Князь, мрачный как туча, насупил седые брови.

— Что тебе?

— Ваше сиятельство, как верный слуга отечеству... никогда не посмел бы беспокоить, но для такого события-с...

— Не мямли, братец.

— Я насчет носа, ваше сиятельство. У ее высочества носик вырос, так я могу всю эту историю устранить-с.

— Устранить нос?

— Не то чтобы совсем нос, ваше сиятельство, а главную причину, чтобы не было беспокойства-с. Как верный патриот. Ежели вашему сиятельству угодно, я могу предложить их высочеству руку и сердце-с.

— Ты с ума сошел.

— Никак нет-с. Извольте вникнуть, ваше сиятельство. Кто теперича возьмет принцессу с эдаким носом? Везде по Европе мораль прошла и русской чести обида-с. А тут я живым манером все слухи искореню. И ежели ваше сиятельство соблаговолите посватать, герцог не откажут-с.

Князь задумался.

— Только отдадут ли за тебя?

— А чем я плох-с? Я стараться буду-с. Заслужу, ваше сиятельство. Теперича подарки принцессе даром пошли, а мы их все в приданое оборотим, и вашему же сиятельству награждение после выйдет-с за политичную экономию-с.

— Гм. Ты молодец. Конечно, так. А немцев в случае чего и припугнуть можно будет. Да. Сколько же ты хочешь за это?

— Мне многого не надо-с, ваше сиятельство. Я свое место помню. Тыщонок полсотенки да Станислава для уважения, чтоб люди глядели. Уедем куда-нибудь подальше, с глаз долой.

— Да, в Петербурге нельзя тебе будет оставаться. Все-таки она принцесса. Это мы завтра же обсудим и устроим. Спасибо. Ступай.

Выйдя из кабинета, Помпей Ильич встал на руки и прокатился по приемной колесом.

На следующий день князь был с визитом у герцога. После короткой беседы хозяин оживился и пригласил гостя к завтраку. Перетрутов состряпал настоящие сибирские пельмени и привел ими герцога в восторг, а Отто с Батистом в бешенство.

Вечером город снова ликовал. Официально было объявлено, что слухи о носе вздор; что у принцессы нос от простуды, правда, немного вздулся, но благодаря горчичникам опухоль прошла и послезавтра ее высочество с посольством отбудет в Россию. На парадном ужине во дворце принцесса не могла присутствовать по случаю лихорадки.

Перед отъездом Перетрутов с Дроздом-Дерябой обедали в «Филодендроне». Пили шампанское и поздравляли друг друга.

— Ну, Помпей, и счастье же тебе. Чай, и во сне не снилось?

— Не говори, Лука. За что только взыскал меня Создатель.

— А мне-то как повезло, а? В главные повара к самому герцогу. На всем готовом. Герцог так прямо его сиятельству и сказал: уступите мне Перетрутова, и я вам Амалию уступлю. Жить без меня не может. Я ему и щи, и пельмени, и блины, и поросенка, и расстегаи. Здоров на еду. А все-таки, Помпей, как ты... Касательно носа, а? Словно бы неловко?

— Чудак ты, Лука. Так ведь не будь у ней носа, нешто бы ее отдали за меня? Ведь кто у ней были женихи-то, а? А ты-то смекни: ведь она все же принцесса. Не с носом жить. Она королевской крови, братец ты мой. Прин-цес-са. У меня, Помпея Дрозда-Дерябы, жена принцесса, и сам я герцогу зять. Как подумаешь, дух захватит. Так что мне теперича, с носом она или без носа? Тьфу!

— Истинная твоя правда, Помпей.

— Нос. Эка важность. Вуаль надела, и нет его. А я и глядеть не стану. Ты еще вот что рассуди, Лука: теперь я в супружеской верности обеспечен. Кто на эдакого носорога польстится? А я ложе брачное соблюду. И дома все будет в порядке по хозяйству, потому ходить она никуда не станет из-за носа.

— Верно. Помпей. Ты слушай: этот немец, на кухне... знаешь, Отто... Я говорю ему: как насчет дров, провизии, ну и прочее?.. Велик ли, мол, повару доход? А он обиделся: я, говорит, не вор. Я — мол, не вор ты, а ду-дурак...

— Нет, Лука, рассуди ты сам. Теперь у меня пятьдесят тысяч капиталу, да в Петербурге осталось по векселям тысяч на двадцать... слышь? Вот тебе. Да Станислава дадут. Уедем в провинцию, домик купим... приезжай, брат, в гости.

— Помпей, поцелуй меня... В Арзамас поезжай, Помпей. У нас в Арзамасе больно нуга хороша... Сла-сла-сла-сладкая....

— Благослови меня, Лука. Один я, сирота, нет ни отца, ни матери...

— Плюнь, Помпей... Да не плачь, стыдно... Немцы смеются... Нет, повар-то, повар, ах ше-ше-шельма... Я, говорит, не вор... Что же, я... я.... я-то — вор?

Оба рыдали.

*Что не излечивают лекарства, лечит железо, что не излечивает железо, лечит смерть (лат.).